Как Батюшка Троля спас...

Батюшка завел блог, но в комментариях завелся «тролль»… Как поступил мудрый священник?
 
Протоиерей отец Алексий в свои шестьдесят пять лет обладал двумя вещами, редко встречающимися вместе: седой, как лунь, бородой и живым, любопытным, почти мальчишеским умом. Он с одинаковым интересом мог читать толкования святителя Феофана Затворника и разбираться в настройках нового смартфона, который ему подарила на Рождество внучка. Именно она, увидев, как дедушка терпеливо и подробно отвечает на бесконечные вопросы прихожан после службы, и подкинула ему идею: «Деда, а ты бы завел канал в ВК. Тебя же тысячи людей смогут читать и спрашивать!» 
 
Идея, показавшаяся сначала отцу Алексию дикой, постепенно прижилась. Он назвал свой канал просто и без затей: «Беседы с батюшкой». И начал писать. Писал он так же, как и говорил, — просто, с любовью, с обезоруживающим, добрым юмором, приправляя свои размышления то цитатой из Аввы Дорофея, то забавным случаем из собственной пастырской практики. Неожиданно для всех, и в первую очередь для самого отца Алексия, канал стал стремительно набирать популярность. Люди, изголодавшиеся по искреннему и мудрому слову, делились его постами, задавали в комментариях вопросы — о смысле страданий, о воспитании детей, о том, как научиться молиться. Отец Алексий, по вечерам надевая очки, терпеливо отвечал почти каждому, превратив свой тихий кабинет в шумную сетевую паперть. 
 
И вот однажды, под постом о всепрощении, появился Он. Комментарий был написан под безликим ником «Канонист» и разительно отличался от остальных. Он был длинным, безупречно грамотным и ядовитым, как укус змеи. 
 
«Досточтимый отец протоиерей, — писал аноним, — прежде чем рассуждать о всепрощении, не мешало бы вам освежить в памяти 73-е правило Карфагенского собора, а также труды блаженного Августина „О граде Божьем“. Ваше же упрощенное, „паточное“ толкование больше подошло бы для проповеди голубям на площади, нежели для наставления паствы. Не вводите людей в заблуждение своим псевдохристианским гуманизмом». 
 
Отец Алексий снял очки и потер переносицу. Комментарий был зол, но написан человеком, который явно знал, о чем говорит. Вместо того чтобы удалить его, батюшка спокойно ответил: «Благодарю вас за столь глубокое знание канонов. Вы совершенно правы, тема эта сложнее, чем я изложил в коротком посте. Но голубям, знаете ли, тоже нужно нести благую весть. Может быть, в следующий раз напишу и для орлов, подобных вам». 
 
С этого дня «Канонист» стал постоянным гостем канала. Он появлялся под каждым постом, и каждый его комментарий был маленьким произведением искусства — интеллектуальным, язвительным и холодным. Он ловил отца Алексия на малейших неточностях, цитировал наизусть греческие первоисточники, находил мнимые противоречия между разными святыми отцами. Его целью было не найти истину, а разбить оппонента в пух и прах, показать его невежество и тем самым посеять сомнения в сердцах подписчиков. Он был идеальным, эрудированным, безжалостным «троллем». 
 
Прихожане в храме, следившие за каналом, возмущались. 
 
«Батюшка, да забаньте вы этого гордеца!» — советовала староста Анна Петровна. «Он же вампир, он же питается вашим вниманием и нашей кровью!» — вторила ей регент хора. Но отец Алексий лишь качал головой и улыбался. 
 
— Забанить — это как захлопнуть дверь перед носом больного, который пришел не за лекарством, а чтобы накричать на врача, — говорил он. — Он ведь не со мной воюет. Он с кем-то другим, внутри себя. И кричит он от боли, а не от злости. 
 
И он продолжал отвечать. Терпеливо, с любовью, никогда не переходя на личности. Их публичные диалоги в комментариях стали легендарными. Это был захватывающий интеллектуальный поединок. С одной стороны — ледяная сталь эрудиции и едкий сарказм «Канониста». С другой — теплое, живое дерево пастырской мудрости отца Алексия. 
 
«Вы цитируете правило о том, как следует наказывать еретиков, — писал „Канонист“. — Так почему же вы сами так мягкотелы?» 
 
«Потому что я не прокурор, а священник, — отвечал отец Алексий. — Прокурор ищет вину, а священник — ищет человека. И я вижу, что за вашими безупречными познаниями канонов скрывается очень живой и, кажется, очень страдающий человек». 
 
Подписчики, затаив дыхание, следили за каждым раундом этой удивительной «баталии». Они учились не только богословию, но и тому, как можно принимать удары, не отвечая злом на зло. Иногда отец Алексий, к изумлению всех, совершенно спокойно признавал свою неправоту. «А вот здесь, — писал он, — „Канонист“ меня справедливо поправил. Действительно, я неточно процитировал Златоуста. Спасибо вам за внимательность, вы помогаете мне не расслабляться». 
 
И постепенно, очень медленно, что-то начало меняться. В броне «Канониста» стали появляться микротрещины. Его комментарии становились все более эмоциональными. Язвительность оставалась, но к ней примешивалась какая-то надрывная, личная нота. 
 
Однажды отец Алексий написал простой, трогательный пост о детской вере, о том, как важно не спугнуть ее, не сломать. И под этим постом «Канонист» взорвался. 
 
Его комментарий был длинным, сумбурным и совсем не похожим на прежние. Он начался, как обычно, с обвинений в сентиментальности. А потом вдруг сбился на крик. 
 
«Вы говорите о детской вере?! — писал он. — А что вы скажете о вере, которую растоптали в двенадцать лет?! Когда тебя, мальчика-пономаря, при всем классе унизил и выгнал из храма за разбитую плошку от лампадки „святой“ батюшка, от которого несло перегаром?! А потом дома тебя ремнем выпорол „благочестивый“ отец, чтобы „дурь из тебя выбить“?! Что вы знаете о вере, которую сначала вбивают ремнем, а потом вышвыривают вместе с осколками, как мусор?! Все ваши цитаты — это ложь! Красивая обертка для жестокости и лицемерия!» 
 
И после этого комментария «Канонист» исчез. 
 
Ветка комментариев под постом замерла. Все подписчики, которые привыкли видеть в «Канонисте» злого и гордого интеллектуала, вдруг увидели за этой маской плачущего, обиженного ребенка. 
 
Наступила оглушительная тишина. 
 
Отец Алексий молчал несколько дней. А потом в своем блоге он опубликовал очень короткий пост, состоящий всего из нескольких строк: 
 
«Дорогой наш „Канонист“. Я знаю, ты читаешь эти строки. Я не знаю твоего имени, но я хочу, чтобы ты знал: нам всем тебя очень не хватает. И знай, что здесь, в нашем храме, и в домах многих-многих людей, которые читают этот канал, мы все за тебя молимся. Прости нас всех, если сможешь. И возвращайся. Мы тебя ждем». 
 
Под этим постом не было ни одного комментария. Только тысячи «лайков», похожих на огоньки зажженных свечей. 
 
Прошло несколько месяцев. «Канонист» не появлялся. Жизнь канала продолжалась, но все чувствовали, что не хватает чего-то важного, словно в хоре не хватало одного, пусть и резкого, но сильного голоса. 
 
Был канун Рождества. Храм был полон людей. Шла исповедь перед Всенощным бдением. Отец Алексий, уставший, но радостный, принимал людей, накрывая их головы тяжелой епитрахилью и шепча слова разрешительной молитвы. Очередь двигалась медленно. 
 
И вот к аналою подошел незнакомый ему мужчина. Лет сорока, интеллигентный, с усталым, измученным лицом и глазами, полными такой боли, что у отца Алексия сжалось сердце. Мужчина опустился на колени и долго молчал, не в силах поднять взгляд от холодного каменного пола. Отец Алексий терпеливо ждал. 
 
Наконец мужчина заговорил. Голос его был тихим, глухим и абсолютно неузнаваемым. 
 
— Батюшка… простите меня… Это я. Тот самый мытарь из сети… «Канонист». 
 
Отец Алексий замер. Он смотрел на склоненную голову этого человека и видел перед собой не грозного сетевого воина, а того самого двенадцатилетнего мальчика с разбитой плошкой и разбитым сердцем. 
 
Священник не сказал ни слова. Он просто положил свою теплую, старческую руку на его плечо. И в этом простом прикосновении было все: и прощение, и принятие, и та самая любовь, о которой он писал в своем блоге и в которую этот человек так отчаянно отказывался верить. И мужчина, почувствовав это тепло, впервые за тридцать лет заплакал. Беззвучно, тяжело, сотрясаясь всем телом, оплакивая свою боль, свою гордыню, свою долгую, одинокую войну. 
 
В ту ночь тысячи подписчиков канала «Беседы с батюшкой» читали новый пост. Он тоже был очень коротким: 
 
«С Рождеством Христовым, дорогие мои! Сегодня ночью к нашему вертепу подошел еще один волхв. Он принес в дар самое ценное, что у него было, — свое сокрушенное сердце. Радуйтесь и молитесь. Христос рождается!» 
 
Никто, кроме двоих, не знал, о ком идет речь. Но все, кто читал эти строки, чувствовали, что в мире только что свершилось маленькое, тихое, но самое настоящее Рождественское чудо. Чудо возвращения. 
 
© Сергий Вестник